Повести и рассказы

— 21 — Наступаешь складчина и—пуншъ... Пьютъ-мое здоровье, «ачаютъ меня на рукахъ, а когда я заявляю, что дѣло съ Сусловскими налажено, пьютъ и за здоровье Кази. Тогда Святецкій подходитъ ко мнѣ и говоритъ: — Ты думаешь, молодой идіотъ, что они не читали газетъ передъ тѣмъ, какъ панна написала тебѣ записку? Ай, гнусная рожа! словно обухомъ меня въ лобъ уго-дилъ. Съ одной стороны кругозоръ мой значительно рас­ширяется, съ другой — дьявольски омрачается. Отъ Cy--с л о вс к и хъ всего ожидать можно, но чтобы Казикъ была •способна на такія соображенія... Однако, очень правдоподобно, что утромъ они прочли телеграммы и тотчасъ же послали за мной. Въ первую минуту я хочу летѣть къ Сусловскимъ, с о не могу оставить компаніи. Приходитъ Остшиньскій, элегантный, холодный, само-увѣренный, въ свѣжихъ перчаткахъ, по обыкновенію. Прожженная бестія! Уже съ порога онъ начинаетъ покровительственно помахивать тросточкой и говоритъ: — Поздравляю, маэстро, и я поздравляю. Это я онъ произносить съ особымъ удареніемъ, какъ -будто поздравленіе отъ него значитъ больше, чѣмъ отъ Jtoro бы то ни было. Очень можетъ быть, что и такъ... — Что ты тутъ нагородилъ?—кричу я.—Какъ видишь, л только изъ Летучихъ Листковъ узналъ обо всемъ. — Это меня вовсе не касается,—говоритъ Остшиньскій. — О выставкѣ картины я не говорилъ.