Скоморохи

на голове белая чалма, порты свисают пузырем до земли. В амбарахвидны сваленные товары: связки мехов, кожи, тюки с пенькой, бочки ссалом, кади с медом; круга желтого воска - все, за чем издалека тянутся кгороду купцы. В других амбарах - привезенные купцами товары: свертки цветногосукна, парча, камка, железо полосами; свинец в чушках, бочки с греческимвином. Торговля на гостином дворе только большая. У амбаров вертитсятаможенник, смотрит, чтобы в розницу купцы не торговали, и не былоубытка наместничьей казне. От гостиного двора скоморохи свернули к мосту, вышли прямо наторжище. Торжище растянулось далеко вдоль реки, с одной сторонывысоченные городские стены из аршинных бревен, с другой - река Днепр.Лавки на торгу растянулись рядами, подальше стоят возы съехавшихся наторжище мужиков, на возах кули с зерном, кади с медом, убоина. В рядах иу возов толчется народ, все так, как в Москве. Ждан думал: так и не так. Имужики русские, и речь русская, а видно - живут русские люди не по своейволе, а как Литва укажет. Чунейко Двинянин, ставший после Аггея мехоношей, уже давноподумывал, как бы скинуть с плеч опостылевший мех. Чуть на отлете придороге виднелась длинная изба. Двинянин потянул ноздрями воздух,кивнул ватажным товарищам: - Чуете? Корчма! - и понесся к избе, будто конь, завидевший знакомуюкормушку. Ватажные товарищи от Двинянина не отстали, у всех от голодадавно перекликалась кишка с кишкой. Ватага ввалилась в корчму. Народу в корчме было мало. Веселыемолодцы уселись на лавку, Двинянин крикнул корчемнику, чтобы тащилвина и еды. Корчемник оглядел молодцов с головы до пят, сказал, чтобыденьги давали вперед. Упадыш пошарил в кишени, брякнул о столденежками. Корчемник смахнул монеты, ушел в прируб, вернулся обратно с сулеей иоловянными чарками. Пришла баба, поставила перед скоморохами мису сваревом, рядом положила деревянные ложки. Мису ватажные товарищиопустошили вмиг, Двинянин крикнул, чтобы баба принесла варева еще.После долгого пути, после съеденног...