Летопись моей музыкальной жизни. 1844-1906

24 каждый известный ему тактъ, запоминающш мгновенно играе-мыя ему сочинешя, онъ долженъ былъ производить это обаяше, какъ никто другой. Щ н я малейшш признакъ таланта въ дру-гомъ, онъ не могъ, однако, не чувствовать своей высоты надъ ннмъ, и этотъ другой тоже чувствовалъ его превосходство надъ собою. BiiflHie его на окружающихъ было безгранично и похоже на какую-то магнетическую или спиритическую силу. Но при своемъ природномъ ум'Б и блестялгихъ способностяхъ онъ не понималъ одного: что хорошо было для него въ дъ\гв музыкальная воспиташя, то совс^мъ не годилось для другихъ, ибо эти другое не только выросли при иныхъ обстоятельствахъ, ч'Ьмъ онъ, но были и совершенно другими натурами и развитое ихъ талантовъ должно было совершаться въ иные сроки и инымъ образомъ. Сверхъ того онъ деспотически требовалъ, чтобы вкусы его учениковъ въ точности сходились съ его вку­сами. Малейшее уклонеше отъ направлешя его вкуса жестоко порицалось имъ; сь помощью насмешки, сыгранной имъ па-родш или каррикатуры, униясалось то, что не соответствовало его вкусу' въ данную минуту, — и ученикъ краснтаъ за высказанное свое мнъопе и навсегда или надолго отъ него отрекался. Я уже говорилъ объ общемъ направленш вкуса Балаки­рева и друзей, очевидно бывшихъ подъ его безграничнымъ BiiflHieMb. Прибавлю къ этому , что мелодическое творчество, подъ в;пяшемъ сочиненш Шумана, было въ то время въ не­милости. Большинство мелодш и темъ считалось слабой сто­роной музыки (какъ исключеше приводились немноия, напр. мело;ця 1-ой п'всни Баяна). Почти Bcii основныя мысли бетхо-венскихъ симфонш считались слабыми; шопеновсшя мелодш сладкими и дамскими; мендельсоновсгая—кислыми и мещан­скими. Темы баховскихъ футъ, однако, несомненно уважа­лись. Наиболыпимъ внимашемъ и почтешемъ пользовались музыкальные моменты, называемые дополнешями, вступленоями, KopoTidfl, но характерныя фразы, упорныя диссонирующая по­следовательности, (однако не энгармоническая рода) секвенце-образныя наросташя, органные пункты, рт>31ия з...