Из прошлого

19 старшаго сына Великаго Князя Николая Николаевича Млад-шаго. Рядомъ съ нею, тоже въ слезахъ, шелъ наленькій Веливій Князь Петръ Николаевичу котораго дона называли еще „Петюшей". Около двухъ часовъ пополудни, при единодушномъ, гро-могласномъ „ура" тронулся нашъ огромный поѣздъ. Думаю, что не одинъ я, размѣстившись поудобнѣе въ вагонѣ быстро удалявшагося поѣзда и успокоившись послѣ осмотра вещей и вообще возни, сопровождающей всякій отъѣздъ, придя въ себя, по думал ъ : ну теперь дѣйствительно, кажется, ѣдемъ на войну. Все путешествіе наше уподоблялось ряду торжествъ: вездѣ встрѣчи, толпы народа, поднесеніе иконъ и хлѣба-соли, крики „ура" и самыя задушевныя пожеланія. Прибывъ въ Москву, всѣ мы, съ экстреннымъ поѣздомъ, отправились въ Троице-Сергіевскую лавру. У раки π реп о-добнаго Cepriя, намѣстникомъ лавры архимандритомъ Анто-ніемъ былъ отслуженъ молебенъ. Архимандритъ Антоній, высокій, благообразный старикъ, страдалъ какой-то болѣзнью ногъ и во все время молебна былъ поддерживаемъ съ двухъ сторонъ дьяконами, почти висѣлъ на ихъ рукахъ; кто-то говорила намъ, что въ мірѣ онъ былъ груэинскимъ княземъ или даже царевиченъ. Изъ церкви мы прошли въ покои намѣстника, гдѣ насъ угощали завтракомъ или обѣдомъ, хо­рошенько не знаю, такъ какъ вслѣдствіе тѣсноты и массы публики мнѣ, по крайней мѣрѣ, ничего не удалось поѣсть. На прощанье монахи дали каждому изъ насъ по иконѣ. Возвратившись въ Москву, въ тотъ же день мы выѣхали на Тулу, гдѣ былъ большой обѣдъ, затѣмъ на Курскъ, Кіевъ и дальше. Начиная отъ Курска, мы стали нагонять и обгонять поѣзда съ мобилизованными уже частями войскъ, которыя, судя по наружному виду, были въ полномъ порядкѣ. Намъ 2*