Раскольничьи гнезда. (Хлысты, скопцы, бегуны)

— но — восковыя свъчи. Наконецъ потухла и послѣдняя. Въ горницѣ с д е ­лалось темно. Еле-еле только, сквозь ставни, пробивались тонкіе. какъ иглы, полоски свѣта утренняго. Очутившись въ темнотѣ, почти испуганная почти потерявшаяся, Д у н я хотѣла было безсознательно куда-то выбѣжать, но двѣ здоро-венныя руки остановили ее на мѣстѣ... Крикъ не то ужаса, не то радости вырвался изъ усть краса­вицы, и сейчасъ же застылъ на нихъ.. Диемъ Д у н я была необыкновепно весела, а веселей того—самъ мужъ ея, второй гильдіи купецъ, Сырейщиковъ. — Что? сирашивалъ онъ у жены. Вмѣсто отпѣта Д у п я краснѣла только. — Стало быть.. Тутъ Сырейщиковъ не договаривалъ, и въ сотый разъ цѣловалъ ч,'ВОЮ красивую женку, Лвдотыо. Не менѣе Дунн и Сырейщикова. были довольны и хлыстовскіе коноводы, Андреянъ и Смурыгинъ. Андреянъ гоготалъ. Гоготалъ отъ одному ему извѣстнаго удо-польствія, Отъ того же, надо полагать, удовольствія посмѣивался π •бравый капитанъ, геройски покручивая свои распушившіеся усы... Выпляска хлыстовъ. заданная въ домѣ купца Сырейщикова, плоды свои принесла —чудо совершилось: въ извѣетное время Д у -иечка почувствовала себя беременной. Ногъ подъ собой не чуялъ купецъ Сырейщиковъ—такъ радъ былъ. Рада, конечно, была и Дунечка, по чему?... Нерѣдко она задумывалась о чемъ-то... Хороша женщина, когда на лицѣ ея запечатлелась дума, а красивая женщина—и подавно въ такомъ случаѣ очаровательна. Задумчивая Дунечка походила па воплощеннаго ангела. У ангела этого, однакожъ, явился своего рода капризъ, т а к ъ — пустой капризъ, а все же капрпзъ: Дунечка полюбила гулять, и гулять одна. Мужъ, понятно, не препятетвовалъ ей въ томъ... Е щ е бы! бабенка родить собирается, а онъ со своими указами лѣзть будетъ!...