Сочинения

26 КРЕСТЬЯНКА ровой своей подругой, росла постоянно скучная, унылая, почти больная. Природная, или развитая матерью, мечтательность ея начала принимать какой-то мрачный отгЪнокъ; у четырнадцати-л-Ьтней девушки редко когда встречали улыбку на губахъ, а если она и появлялась иногда въ угождеше матери, то была какъ-то болезненна и горька, въ глазахъ ея не сверкала радость, потому-что не было ея въ душе; по-видимому, дл*Г Анхенъ не представлялось никакихъ интересовъ; ничто ее не утешало, не ра­довало, одна только любовь къ родителямъ, къ Аннушке, къ людямъ и ко всей природе производила въ д у ш е ея какое-то сладкое умилеше» но эта любовь была безпредельна, и сердце Анхенъ какъ-то тоскливо то­нуло въ этой безпредельности. — Анхенъ, Анхенъ, что ты, мой ангелъ, стала какая скучная? съ учаспемъ спрашивала ее мать. — Ничего, муттеръ . . . я л ю б л ю тебя! я очень тебя л ю б л ю . . мне весело « . я не въ силахь разсказать, какъ л ю б л ю тебя . . . И она съ тоской, прижималась къ матери, и глазами, полными слезъ, смотрела на нее. — Отчего-же ты такъ задумчива, моя liebe, спрашивала опять Амал1я ведоровна; ты, верно, чемъ-нибудь нездорова и не хочешь сказать? Скажи, что ты чувствуешь, что у тебя болитъ? — У меня, муттеръ, ничего не болитъ: я здо­рова, только слаба немного, какъ будто все устала. — Это оттого, что мощона мало. Ведь вотъ я тебя прошу, уговариваю, чтобы ты хоть ходила больше, а ты не слушаешь меня. — Я буду ходить, муттеръ! отвечала Анхенъ. Н о физическая слабость девочки увеличивалась съ каждым ь днемъ. Болезненная бледность раз-