Места из переписки

196 М е с т а и з п е р е п и с к и писательства, д е р ж а т в тисках мысли. Т о л ь к о цвет истинно и безрефлекторно кружит г о л о в у — в е р о я т н о , как когда-то ху­дожникам-пленэристам. (Что совсем не означает, будто цвет­ное фото сделать легче или трудней, чем черно-белое.) Как бы то н и было, дав себе волю написать письмо п р и по­мощи фото («лучше один р а з увидеть, чем сто р а з услышать»), я выбираю несколько черно-белых отпечатков именно пото­му, что они ближе к этой треклятой и безрадостной вещи — писательству. И сразу ж е проявляется их «писательское» каче­ство: л и ц а л ю д е й . В цветную фотографию человек, в основ­ном, входит как еще одна краска м и р а — и слава богу, вот об­л е г ч е н и е ! — н о с черно-белыми этот номер н е пройдет. И то­гда, как чертик и з табакерки, как носик Б у р а т и н о и з полена, выскакивает моя «проблема», которую е щ е в д а л е к и е совет­ские времена сформулировал замредактора журнала «Новый мир» А. Г. Дементьев. Т о г д а п р и п е р в о й (и последней) н а ш е й встрече он пожурил меня за то, что я пишу «всех этих прости­туток, людей дна», как он выразился. «Но это у вас от молодо­сти, это пройдет»,—успокаиваеще произнес о н — и , увы, ока­залось, что ошибся. Уже советской власти нет, уже сам Д е м е н ­тьев покоится п р и м е р н о там, куда мне скоро собираться, а я все еще не изменился. И гораздо позже, когда мои сослуживцы в Н ь ю - Й о р к е , л ю ­д и небелых цветов кожи и невысокого социального статуса с п р а ш и в а л и , ну почему, Алекс, т ы всех этих л юде й с н и м а е ш ь , что тут красивого,—я реагировал куда болезненней, чем с Д е ­ментьевым: речь шла как бы о их знакомых и родственниках, и я мычал, разводил руками, м о р щ и л л о б в неумении объяс­нить свое пристрастие не только сослуживцам, но и самому се­бе. С этими мычанием и недоуменно р а з в е д е н н ы м и руками остаюсь сейчас перед вами.