Дневники. Записные книжки (1804-1833)

30 рить еще; напишу к вам особенно. Я не умею говорить языком о том, что чувствую сильно. Вы опытом это изведали. Прочту несколько книг о вос-питании; сравню то, что в них предписано, с тем, что вы делали, воспи-тывая детей, и предложу вам свое мнение о том, что осталось делать. § 21. Августа 26. С двадцать шестого августа по десятое ноября я не принимался за свой журнал, почти ни о чем не думал, переводил не-сколько времени, а всё прочее время прошло не знаю как; мне кажется, в совершенном бездействии; иногда мне было весело, иногда скучно. Главная причина, от которой я душевно надолго расстраивался, заклю-чается внеудаче моих работ, которые не могут быть отменно приятны, потому что принужденные. Теперь я в очень дурном расположении; го-лова тяжела; в уме такая пустота и недеятельность; прошедшее мне ка-жется очень дурным, а настоящее скучным; от будущего не ожидаю ничего; все мои планы исчезли; даже нет во мне желания делаться луч-ше, образовать и ум, и характер. Одиночество, совершенный недостаток в приятных связях, отдаление тех людей, которые бы могли меня ожив-лять и ободрять в искании всего хорошего, совершенное бессилие души, ненадеянность на самого себя – вот что меня теперь мучит. Я один; в самом себе не нахожу довольно прибежища; чувствую, что один мало могу для себя сделать; мне недостает ободрения. Все мои теперешние работы кажутся мне цепью, которою я к одному месту прикован. Один не могу ни о чем думать, потому что не имею никакой материи для мыслей; переводы не всякой день идут удачно, от этого и расстройка моя дела-ется большею, и всё другое становится также неудачным. К тому же не умею мыслить в связи, это для меня утомительно, и в теперешнем моем расположении не чувствую даже и нужды мыслить: такие минуты очень похожи на ничтожество и еще хуже ничтожества, потому что чувствуешь неприятное. Самое добро, самое желание быть добрым не имеет в эту минуту ничего для меня привлекательного. Сам с собою я н...