Леонардо да Винчи

стигать законы архитектурной техники, угадывать и изучать пути, ведущие от зодчества к математике. Он же первый установил правила перспективы в жи* випоси, хотя картин не писал, а рисовал только схематические пейзажи, служившие проверкою пер­спективных правил. Так как и работы над перспек­тивной проблемой вели к математике, то Брунел-леско вынужден был обратиться к изучению м а т е матики в ее чистом виде, в объеме, значительно пре­восходящем то, что давалось обычными «абаками», т. е. учебниками, содержащими лишь основные ариф­метические действия и первые правила геометрии. Огромную помощь Филиппо, в то время уже немоло­дому оказал в этом еще совсем юный математик Паоло Тосканелли, закончивший как раз тогда свое математическое образование и ставший настоящим специалистом в своей науке; он многому мог научить Брунеллеско, никогда не изучавшего математику сколь­ко-нибудь систематически. Тесная дружба, завязав­шаяся между славным уже архитектором и начинаю­щим ученым, бывшим почти на двадцать лет моложе, является фактом чрезвычайно важным. Вазари гово^ рит, что Тосканелли обучил Филиппо геометрии, а Филиппо, в свою очередь, «объяснял ему все вещи» фактами из практического опыта и так хорошо, что «ставил втупик» молодого ученого. Так в лице одного из гениальнейших своих представителей искусство по¬требовало помощи у науки и получило ее. Брунеллеско, если верить его биографам, оставил несколько работ: по прикладной оптике, механике и математике. Они до нас не дошли, едва ли были хо­рошо известны в свое время, а, может быть, никогда и не существовали. Художники, современники Брунел­леско, трудились над решением перспективных задач