Владимир Сергеевич Соловьев

30Опорами общества нельзя считать ни религию, ни семью, ни собственность; единственная нравственная основа общества – принцип человеческого достоинства. В обществе, достойном своего призвания, "никакой человек, ни при каких условиях и ни по какой причине не может рассматриваться только как средство для каких бы то ни было посторонних целей... Общее благо, или общая польза, чтобы иметь значение нравственного принципа, должны быть в полном смысле слова общими, т. е. относиться не ко многим только или к большинству, а ко всем без исключения" ("Вестник Европы", 1894, ноябрь и декабрь). Из тех же основных посылок вытекают взгляды Соловьева на принцип наказания, на экономический вопрос и на отношение между нравственностью и правом ("Вестник Европы", 1895, март и ноябрь, 1896, дек.; "Право и нравственность", в "Юридической Библиотеке" Я. А. Канторовича, № 14). В статье о наказании Соловьев отнесся с суровым отрицанием к учению о непротивлении злу. Он возвратился к этому предмету в одном из своих последних произведений: "Три разговора" ("Книжки Недели", 1899 и 1900, отд. 1900), направленном, вместе с тем, и против других основ доктрины гр. Л. Н. Толстого. С полемической задачей "разговоров" соединена положительная: автор хотел "представить вопрос о борьбе против зла и о смысле истории с трех различных точек зрения – религиозно-бытовой, культурно-прогрессивной и безусловно-религиозной". Представителем первой точки зрении служит генерал, представителем второй – политик, представителем третьей – г. Z., устами которого, несомненно, говорит сам автор. "Относительную правду", по собственному выражению Соловьева, он признает, впрочем, и за первыми двумя точками зрения. "Безусловно неправо, – говорит он в предисловии к "Трем разговорам", – только само начало зла и лжи, а не такие способы борьбы с ним, как меч воина или перо дипломата: эти орудия должны оцениваться по своей действительной целесообразности в данных условиях, и каждый раз то