Владимир Соловьев. Жизнь и творения

Необыкновенная въра въ то, что онъ говорить, необыкновенная находчивость, какое-то уверен­ное спокойств1е — все это признаки высокаго ума. Внешней манерой онъ много напоминаегъ отца, даже въ складе ума есть сходство; но мне кажется, что этоть пойдетъ дальше. Въ нашемъ круге осталось какое-то обаятельное впечатле-Hie; Замысловсюй, выходя съ диспута, сказалъ: «онъ стоить точно пророкъ». И действительно было что-то вдохновенное. Оппонентовъ было много изъ публики, споръ былъ оживленный; публика разделилась на две партш; одни хло­пали Соловьеву, друие — его противниками Если будущая деятельность оправдаетъ на­дежды, возбужденныя этимъ днемъ, Россгю можно поздравить съ гетальнымъ человгъкомъъ... Такъ ярко занялась заря, предвещавшая день, полный великихъ трудовъ и немалыхъ бурь. «Кризисъ западной философш» — произве­дете столь типичное для Владим1ра Соловьева, какъ выражеше его м1росозерцашя и какъ основа всей его дальнейшей работы, что даже въ на­стоящей главе, посвященной, главнымъ обра-зомъ, бшграфическому очерку утраченнаго нами мыслителя, уместно привести некоторые тезисы указаннаго сочинешя. Для краткости ограни­чусь тЬми, которые приведены московскимъ проф. А. Введенскимъ въ его замечательной статье «Призывъ къ самоуглубленш». «Оба главный направлешя западной фило­софш,—говорить юный магистрантъ Владим1ръ Соловьевъ,—ращоналистическое, ограничиваю­щееся кругомъ общихъ логическихъ понятШ, и эмпирическое, ограничивающееся частными данными феноменальной действительности, схо­дятся въ томъ существенномъ пункте, что оба 26