Рассказы

25 — Ну, какая это игра? А ты торгуйся, чо-ортъ! Ни­когда ты не торгуешься!.. Развѣ такъ бываетъ? — Я забылъ!—оправдывался Яковъ. И начинался упорный торгъ; продавецъ и покупатели увлекались имъ, а въ это время Пашка ловко похищалъ изъ кучи то, что ему нравилось, убѣгалъ прочь и, приплясывая, дразнилъ ихъ: — А я укралъ!#А я укралъ!' Розини вы! Дураки, черти! Сначала онъ такими поступками приводилъ всѣхъ въ изступленіе: маленькіе кричали и плакали, а Яковъ и Илья бѣгали по двору за воромъ, и порти никогда не могли схватить его. Потомъ къ его выходкамъ при­выкли, уже не ждали отъ него ничего хорошаго, еди­нодушно не взлюбили его и не играли съ нимъ. Пашка жилъ въ сторонѣ и усердно старался дѣлать всѣмъ что-нибудь непріятное. А большеголовый Яковъ возился, какъ нянька, съ курчавой дочерью сапожника. Она принимала его заботы о ней, какъ должное, и хотя звала его Яшечка, но частенько царапала и била. Дружба съ Ильей крѣпла у него, и онъ постоянно раз-сказывалъ товарищу какіе-то странные сны. — Будто у меня множество денегъ и все рубли, агромадный мѣшокъ. И вотъ я тащу его по лѣсу. Вдругъ"— разбойники идутъ. Съ ножами, страшные! Я—бѣжать! И вдругъ, будто, въ мѣшкѣ-то затрепыха­лось что-то... Какъ я его брошу! А изъ него птицы разныя ф-р-р!. Чижи, синицы, щеглята—видимо-неви­димо! Подхватили онѣ меня и понесли, понесли вы­соко-высоко! Онъ прерывалъ разсказъ, глаза его выкатывались, лицо принимало овечье выраженіе... — Ну?—поощрялъ его Илья, нетерпѣливо ожидая конца. — Такъ я совсѣмъ и улетѣлъ!.—задумчиво докан-чивалъ Яковъ.