Летопись революции. Год интервенции

против личности б. вел. кн., говорит: «Да Вы не опасайтесь его, он, ведь, теперь не тот гроз­ный вел. кн. пред которым трепеталп генералы; он ослабел, воли к власти пет». Тогда я перехожу в аттаку. Я еще понимаю диктатуру Божьей Мило­стью, т, е. диктатуру личности, которую выдвигает историческая необходимость; одним пз признаков такого диктатора Божьей Мплостью это то, что его кандидатуры никто не обсуждает, а все рады ра­дехоньки, если проходят мимо незамеченными им; я еще понимаю, если бы нам говорили, что есть среди наших генералов Петр Великий пли даже Чингиз-Хан, который пройдет огнем н мечем по стране; я бы, может быть, сказал — пойдем и поклонимся ему, он в месяц сделает в борьбе с большевизмом — то, на что потребуются годы. Но ставить в диктаторы людей с ослабевшей или от рождения не твердой волей, «подпирать» этих зауряд-дпктаторов работою общественных организаций — детская игра: все сведется к томуj что, прикрываясь такпм диктато­ром, над нами будет мудрить какой-нибудь персо­нальный или коллективный Распутин. Никто со мною не согласен, п, повидимому, оста­навливаются на необходимости поддерживать в дик­таторы кандидатуру Дспикипа. Подходим к Тирасполю — кончается русская ли­ния; за Днестром Вендоры — уже в руках румын. Объявляют, что надо выходить, идти через Днестр по .мосту пешком; протестуем, вызываем началь­ника стапцпи; тот сносится с Вендорами, откуда по­сылают за памп паровоз-На станции Бендеры — официальная встреча ру­мынскими властями: представитель министерства внутренних дел и, кажется, военного Министра. 3L