Повести и рассказы. Третья тысяча

— 31 — которая уже кончена, и, такимъ обрааомъ, нребываніе мое здѣсь не имѣетъ ровно никакого смысла. Въ моей жизни все было нелѣпо, начиная съ рожденія, и это, efl Богу, не фраза... Я выросъ въ богатой обстановкѣ, никогда не былъ ничьимъ пріемышемъ и въ то же время никогда не зналъ,кто мой отецъ, и, можно ска­зать, совсѣмъ не былъ знакомъ со своею матерью. Знаю, что она была пѣвицей съ выдающимся голосомъ, пѣла два года въ Миланѣ, потомъ возвратилась въ Россію, дебютировала въ Императорской оперѣ и туда ее при­няли. Въ самый разгаръ сезона она заболѣла. Болѣзнь эта была беременность мною, къ несчастью, незаконная. Императорская сцена, конечно, ухпула на всегда. По­ел* родовъ мать снова уѣхала за границу, а я остался въ деревнѣ, у бабушки, гдѣ провелъ все дѣтство. Очень богатая, важная, вѣчно молчаливая, бабушка какъ-будто боялась меня и держала отъ себя подаль­ше,—я помѣщался даже на другой половинѣ ея огром-наго дома. Выходила и отчасти воспитала меня ея главная домоправительница Мастрида, женщина съ безконечно добрымъ сердцемъ, немного суевѣрная и съ сильно развитой фантазіей. По отцу — гречанка, смуглая, когда-то должно быть очень красивая, она отлично разсказывала. Я никогда не могу забыть одной и з ъ ея сказокъ, вѣрнѣе, передѣланной греческой легенды, о которой помнятъ, вѣроятно, пе многіе. Сущ­ность этой сказки заключается въ слѣдующемъ. Послѣ сотворенія міра люди стали размножаться очень бы­стро и число обитавшихъ на небѣ душъ оказалось не-доетаточнымъ, чтобы вложить ихъ во всѣ тѣла появляв­шихся на свѣтъ дѣтей. Тогда Господь раздѣ.'шлъ ка-