Айсберги колонизации

208деревню, и он обвенчал нас. Три дня была я мужняя жена, три дня наслаждалась общением с неглупым человеком. Дошло это до Кор-нелиуса, он донёс патеру. Патер разгневался и сообщил в консисто-рию. Из консистории приказали разойтись: я не соблюдаю клятву верности и навлекаю на всю общину Божью немилость. Выдвинули условие: не разойдёмся – предадут анафеме. Что нам оставалось? Только разойтись… Сколько отпущено одной мне мыкать, одному Богу известно. В общем, церковь приговорила меня к одиночеству.Лоренц сочувственно и жадно смотрел на свежее и всё ещё пре-красное лицо.– Антуанетта, если б я мог… Я бы сразу женился. Не сомневайся, – приблизился он.– Я и не сомневаюсь, но… бывать у Луизы не могу. Там Матиас, – сказала она потише.– Да-а…– Я всё о себе да о себе, а ты-то сам – как? Ты постарел, почер-нел… – тревожно заметила она.– Состарила меня ты. Замужеством своим. Стержень из меня вынула. Слава Богу, внуки пошли – живу и работаю ради них…– Дедушка, пошли, – тянула Аннет.– Сейчас… – не отрывал он глаз от улыбающейся и всё понимаю-щей Антуанетты.В церкви они обычно раскланивались и расходились. И вдруг его не стало. Антуанетта хотела спросить знакомых – боялась навлечь подозрения… До начала службы мимо пробежала Аннет, Антуа-нетта поймала её.– Ты меня помнишь?Девочка молчала.– Не помнишь?– Ты с дедушкой разговаривала.– А где он?– Болеет. Сегодня и бабушка не пришла…Как прыгает из воды щука, так в поиске известий ринулась Анту-анетта к Луизе и Матиасу.– Как поживаете, тётя?– Спасибо, с Божьей помощью. Ты что – такая? Взъерошенная…– А Лоренц где?– Скрутило его.