Моя еврейская бабушка

26ДИВАНСколько на свете существует мебели? Много. Мебели на пла-нете гораздо больше, чем людей, способных ее не только ку-пить, но и достойно эксплуатировать. Всякий день на мебельных фабриках тачают и стучат, грохочут и прибивают, приклеива-ют и ошкуривают. Во все стороны разлетается древесная струж-ка, мелкая труха, опилки. Сладко пахнет клеем и деревом. Вкус-но! Готовая мебель гордо высится на переднем плане, готовясь в дальний путь. Столы, стулья и диваны еще не знают, где они бу-дут жить, кто на них усядется, облокотится и уляжется. Место жительства и регистрации мебели пока неизвестно. Сначала изго-товленные предметы повезут на склады, затем отправят в магази-ны, представят на ярмарках. Покупатель долго будет щупать, тро-гать и гладить бока и шпон, фанеру и настоящее дерево, выбирая по себе и под себя удобную и комфортную мебель. А мебель при-хорашивается, подчепуривается, собираясь предстать перед буду-щим хозяином во всей красе. ¬Выбери меня, выбери меня, выбе-ри меня». Любой предмет обихода хочет заполучить себе добро-го господина, чистоплотного, аккуратного, хозяйственного, ведь только с подобным субъектом можно прямиком попасть в двад-цать второй век, чтобы стать музейным раритетом. На этом дива-не спала Жорж Санд. В этом кресле сидел Поль Элюар. За этим столом писал ¬Идиота» Федор Михайлович Достоевский. Каждая деревянная поделка мечтает о далеком будущем, хочет, чтобы на нем сидели и лежали только великие люди, смелые, храбрые, бес-страшные. Герои и мечтатели, тихони и гении. Мне сразу понравился именно он. Это была любовь с первого взгляда. Увидела его в магазине на улице Пестеля. Тогда с мебе-лью было туго. Впрочем, тогда со всем было не только туго, но и худо. С хлебом, мясом, стиральным порошком и, естественно, с мебелью. Магазины пустовали. И вдруг на подиуме стоит диван, такой красавец, стройный, пропорциональный, стильный. Я почти обезумела. Представила красавца в своей квартире: вот он стоит, достойный и солидный, на самом вид...