От Нью-Йорка до Сан-Франциско и обратно в Россию

30 да голый ирландецъ не пропустятъ вечера выкурить здесь свою трубку. Действительно, разве окончательно' оскотинившагося пришельца-немца или ирландца, вечно находящегося подъ гнетомъ горькой нужды, можетъ удовлетворить общество подобныхъ отвратительныхъ самокъ! Ведь Америка пе всемъ имъ помогаетъ: положеше многихъ изъ нихъ раз­нится отъ европейскаго только темъ, что здесь есть воз­можность несколько более заработать физическою силою, следовательно — больше пропить; а ложное понпмаше свободы озверяетъ ихъ еще более, чемъ жизнь въ Е в ­ропе... — Только на минутку забелшмъ въ кандптерскую: хозяйка—моя знакомая, хорошенькая и 100 тысячъ дол­ларовъ въ придачу, проговорилъ Морицъ, сворачивая въ переулокъ, на углу котораго красовалась вывеска ма­ленькой кандитерской. Сегодня день жаршй; мы пили много пива и теперь потребовали мороженаго; хозяйка не показывалась. — «Пойдемъ въ другую комнату: она тамъ». I I Морицъ ввелъ меня въ комнату, где, разва­лившись въ кресле, играла съ собачкою молодая девуш­ка, некрасивая, съ немецкой птичьей физкшом1ею и въ неряшливой широкой блузе; Морицъ полезъ съ нею ц е ­ловаться, на что та пе оказала серюзнаго сопротивле-шя; тогда онъ увлекся до того, что прпнялся свидетель­ствовать, какъ у негритянокъ, упругость членовъ бога­той невесты; поднялся пискъ, смехъ, вызывающей на дальнейшую фамильярность... Короче сказать, немцы и немки по большей части въ Америке т е же, что и въ Россш, только еще хуже... — Ну, Бога ради, идемъ въ агентство; я совершенно измученъ, упрашивалъ я доктора. — Идемъ, идемъ, честное слово идемъ отсюда прямо