"Горе от ума" А.С. Грибоедова

— 30 — чалинѣ умъ бойвій, гвній смѣлый, но есть ли въ немъ та страсть, то чувство, пылкость та, чтобъ кромѣ васъ ему міръ цѣлый ка­зался прахъ и суета? чтобъ сердца каждое біенье любовью уско­рялось къ вамъ? чтобъ мыслямъ были всѣмъ и всѣмъ его дѣламъ душою—вы, вамъ угожденье? Въ характерѣ Софьи, какъ мы зпаемъ, было много такого, что носило на себѣ «московскій отпечатокъ»; но Чацкій хорошо замѣтилъ, что въ ней есть и симпатичныя при­родный черты, и вотъ, подъ вліяніемъ любви, у него весьма есте­ственно является желаніе вырвать любимое существо изъ окружаю­щей его безнравственной, пошлой среды, указать ей ея заблу-ждѳнія, приблизить ее къ тому идеалу, который онъ самъ лелѣялъ въ своей душѣ. Многое изъ того, что говоритъ Чацкій, назначено имъ для Софьи, какъ, яапримѣръ, весь монологъ, которымъ кон­чается третье дѣйствіе. Все, что говоритъ онъ [слова А. Гри­горьева) въ этомъ монологѣ, онъ говоритъ для Софьи: всѣ силы души онъ сбираетъ, всею натурою хочетъ раскрыться, все хочетъ передать ей разомъ. Тутъ сказывается послѣдняя вѣра Чацкаго въ натуру Софьи, тутъ для Чацкаго воііросъ о жизни и смерти цѣлой половины нравственнато бытія. Что этотъ личный вопросъ слился съ общественнымъ вопросомъ—это опять таки вѣрно натурѣ героя, который является единственнымъ типомъ нравственной и мужеской борьбы въ той сферѣ жизни, которую избралъ поэтъ». Борьба Чацкаго съ Фамусовскимъ обществомъ выражается, какъ извѣстно, въ обличительныхъ рѣчахъ и монологахъ. Это подало поводъ нѣкоторымъ смотрѣть на него, какъ на болтуна-фразера, который будто бы только ораторствуетъ, а ничего въ сущности не дѣлаетъ. Но такое обвиненіе несправедливо. Рѣчи Чацкаго выливаются изъ души; онѣ проникнуты горячностью и силою глубокаго убѣждеиія и потому обличаютъ въ немъ не фра­зера, а благороднаго энтузіаста. Въ этомъ случаѣ прямую противо­положность олицетворяете собою Репетиловъ, выведенный авто-ромъ съ яамѣреніемъ посмѣяться надъ тѣми людьми, которые хотятъ казаться либералами. Далѣе. Чацкій принадлежите...