А.С. Пушкин

— 31 — Какъ часто плѣнникъ надъ ауломъ Недвижимъ на горѣ сидѣлъі У ногъ его дымились тучи; Въ степи взвивался прахъ летучій; Уже пріюта между скалъ Олень испуганный искалъ, Орлы съ утесовъ подымались И въ небесахъ перекликались; Шумъ табуновъ, мычанье стадъ Ужъ гласомъ бури заглушались... И вдругъ на долы дождь и градъ Изъ тучъ сквозь молній низвергались: Волнами роя крутизны, Сдвигая камни вѣковые, Текли потоки дождевые; А плѣнникъ съ горной вышины, Одинъ за тучей громовою Возврата солнечнаго ждалъ, Недосягаемый грозою, И бури немощному вою Съ какой-то радостью внималъ. Первыя поэмы Пушнина слагались отчасти и подъ непосредствен-нымъ вліяніемъ явленій русской жизни; если же въ характерахъ, созданныхъ нашимъ поэтомъ, много неопредѣленнаго, то въ этомъ виновата самая среда русскаго общества, въ которой вмѣстѣ съ порывами къ чему-то лучшему не было въ болыпинствѣ случаевъ ясно" сознаннаго идеала. Пушкинъ называлъ себя романтикомъ, и поэмы его у современниковъ извѣстны были подъ именемъ роман-тическихъ. Но романтизмъ Пушкина надо понимать въ иномъ смыслѣ, чѣмъ, напр., романтизмъ Жувовскаго. Поэзія Жуковскаго вращается въ мірѣ фантастическомъ, она слишкомъ чужда дѣй-ствительпости. Между тѣмъ, романтизмъ Пушкина надо понимать въ смыслѣ художественнаго воспроизведенія картинъ и явлѳпій жизни. Первыя поэмы его, проводя серьезныя жизненный идеи, заключая въ себѣ вѣрноѳ изображеніе картинъ мѣстной природы и мѣстнаго быта, отличались уже рѳальнымъ содержаніемъ и прокладывали такимъ образомъ путь къ дальнѣйшему сближенію поэзіи съ русскою дѣйствитѳльпостью. Вліяніе Байрона отчасти замѣтно и въ первой главѣ романа „Евгеній Онѣгинъ"; своими отступленіями и мелочными описа-ніями она напоминаетъ шутливую ъьщ Ѵя&уть Jtossnsb?