Педагогические воспоминания 1861 - 1902годов

— 29 — блиэокъ профессоръ; мнъ хотелось читать инъ не лекщи съ уединенной каеедры, а быть съ ними постоянно въ живой бесед* и действовать на ихъ минутныя движен1я души, постоянно угадывать эти движения и направлять ихъ. Имъя таыя педагогичесшя наклонности, я не могь р*шиться претерпевать тЬ мытарства, кашя въ то время надо было претерпевать для выдержашя экзамена на магистра русской словесности: съ т*хъ поръ, какъ Б у -слаевъ получилъ эту степень (1848 г.), магистровъ по русской словесности не было, по крайней мере въ Мо­скве. Адъютантъ Буслаева—Тихонравовъ—такъ до конца жизни и не держалъ эквамена на магистра и получилъ уже долго спустя степень доктора honoris causa. Первый после Буслаева, выдержавшш въ Москве экзаменъ на магистра по русской словесности, былъ И. С. Некрасовъ (выдержалъ въ 1870 г.), впослъдствш профессоръ и рек-торъ новороссгйскаго университета. И чего ему стоило выдержать? Самою страшною грозою этихъ ищущихъ степени магистра русской словесности былъ старикъ-профессоръ славянскихъ нар*ч№ Бодянсшй. «А вы знаете ли такую-то рукопись?» спрашивалъ онъ у экзаменую­щегося или претендента. — Нъть, не знаю.—«Отчего жъ вы не внаете? а она у меня есть». Значить, претендентъ долженъ былъ знать все рукописи, как!я были у О. М. Бодянскаго. Делать нечего, сталъ ходить И. С. Некрасовъ къ Бодянскому для изучения его рукописей по вечерамъ, а Бодянскш, у котораго глаза ужъ стали плохи, сталъ занимать Некрасова гвмъ, что даваль ему читать для себя газеты, и это продолжалось два года! Наконецъ, на экза­мене, какъ говорятъ, Бодянсшй сказалъ ему: «вы ничего не внаете, ну да Богъ съ вами!» Были и другие, гораздо худшие факты относительно державшихъ экзаменъ маги­стерски по русской словесности, но мы считаемъ н е -удобнымъ здесь излагать ихъ. Не могь я и думать под­вергнуться этой пытке. Однако же я любилъ вращаться въ сред* профессоровъ, такъ называемой аристократш