Русское государственное право

— 204 — менее последовательны, чемъ конститущи, относящаяся къ более позднему времени, въ особенности ко времени после 1848 г... Но и независимо отъ того, что те или другие основные принципы консти­тущоннаго строя получаютъ въ первыхъ конститущяхъ весьма неполное и недостаточное выражение, эти принципы, даже поскольку они въ конститущи и выражены, далеко не сразу становятся действующимъ правомъ и входятъ въ практику. Соблюдете принципозъ, установлен-ныхъ въ конститущи, въ конце концовъ не имеетъ иной санкции, кроме поддержки общественнаго мнения. По переходе къ конституции, если монархъ или даже администращя нарушаютъ ея основныя начала, то этимъ началамъ опереться не на что, если только общее настроение народа не таково, что онъ весь, при всей своей неорганизованности, начинаете на столько противиться этимъ нарушенпямъ, они наталки­ваются на такое глухое сопротивление, что власть начинаете понимать, что ей въ ея же интересахъ целесообразнее такого недовольства не вызывать и конститущи не нарушать. Но для того, чтобы создалось такое настроение народа, необходимо, чтобы конституционные принципы не только получили выражение въ законе, но и чтобы эти законы вошли въ правосознание народа, необходимо, чтобы эти принципы сознава­лись широкими кругами населения, какъ нечто ценное, нечто обязательное. Но именно потому, что конституционные принципы находятся въ столь резкомъ противоречии съ привычными принципами абсолютной монархш, проникновение ихъ въ правосознате народа возможно только путемъ весьма медленнаго процесса. Населете привыкло къ тому, что испоконъ века распоряжения монарха имеютъ безусловную силу закона; въ конституционную эпоху единоличнымъ распоряясешямъ монарха присваивается меньшая сила, чемъ распоряжениям^ изданнымъ въ еди­нении съ народнымъ представительствомъ, т. е. законамъ, но это про­тивоположение долго остается какъ бы теоретическимъ, и народное правосознание не сразу свыкается съ тою мыслью, что единоличный распоряжения монарха должны быть законо...