Цветы зла

Ш А Р Л Ь Б О Д Л Э Р Ъ 25 его, несмотря на его лицемѣріе, во всѣхъ порокахъ, которые онъ порицаѳтъ в ъ другихъ, обличаетъ его в ъ томъ, что онъ питаетъ въ своемъ сердцѣ величай­шее чудовище современности—Скуку, при всей своей мѣщанской пошлости плоско грезящую о римскихъ жестоко с т я х ъ и развратѣ, обличаетъ в ъ чиновнинѣ Нерона, в ъ лавочникѣ Геліогабала. Другое стихотвореніѳ величайшей красоты, назван­ное безъ сомнѣнія в ъ силу иронической противопо­ложности „Благословѳніѳмъ", изображаетъ появленіѳ в ъ міръ поэта, предмета изумленія и отвращенія для собственной матери, стыдящейся плода своихъ нѣдръ; поэта, прѳслѣдуемаго глупостью, завистью и язви­тельными насмѣшками, жертву вѣроломной жестокости какой-нибудь Далилы, съ радостью предающей фили-стимлянамъ его, обнаженнаго, обезоруженнаго, обрита-го, предварительно истощивъ надъ нимъ весь запасъ утонченно-жестокаго кокетства, поэта приходящаго наконецъ, послѣ оскорбленій, нѳсчастій, мукъ, очищен-нымъ крестными страданіями, къ вѣчной с л а в ѣ , къ свѣтлому вѣнцу, предназначенному на чело мучени-ковъ страдавшихъ з а Истину и Красоту. Слѣдующее з а этимъ маленькое стихотвореніѳ, оза­главленное „Солнце", заключаешь что-то в ъ родѣ без-молвнаго оправданія поэта въ его безцѣльныхъ стран-ствованіяхъ.'Веселый л у ч ъ блестишь надъ грязнымъ городомъ, авторъ выходить изъ дому и примани­вая, какъ поэтъ, свои стихи на дудочку — пользуясь живописнымъ выражѳніемъ стараго Mathurin Regnier— бродишь по отвратитѳльнымъ пѳреулкамъ, по улицамъ, въ которыхъ з а к р ы т а я ставни скрываютъ, подчеркивая ихъ, тайны сладострастія, по всему этому лабиринту мрачныхъ, сырыхъ и грязныхъ старыхъ улицъ съ кри­выми, зараженными домами, въ которыхъ тамъ и сямъ в д р у г ъ на какомъ-нибудь окошкѣ блеснешь цвѣтокъ или головка дѣвушки. Поэтъ, подобно солнцу, входишь всюду: в ъ больницу и во дворецъ, в ъ притонъ и в ъ церковь, всегда чистый, всегда лучезарный, всегда божественный, безразлично проливая свой золотой блескъ н а пада...