Из истории нашего литературного и общественного развития

чинаетъ съ высшаго сословія — съ боярскаго класса. Сильная аристократія не могла, по его ннѣнію, образоваться у насъ до Іоанна III по двумъ причинамъ: во-первыхъ, дружина наша со­храняла всегда подвижной харавтеръ, вслѣдствіе удѣльной си­стемы, и переходила вмѣстѣ съ своими князьями; во-вторыхъ, земли, при ихъ огромныхъ пространствахъ и при малочис­ленности населенія, не имѣли никакой цѣны н не могли до­ставить точки опоры своимъ владѣльцамъ. Внослѣдствін же, когда дворъ московскаго царя сдѣлался центромъ національной жизни, аристократія обратилась въ военно-придворное сословіе, которое, и по своему положенію въ администраціи, и по сво­имъ матеріальнымъ средствамъ, вполнѣ зависѣло отъ верховной власти. Къ тому же низшій слой придворной аристократіи—дѣти боярскія — находился въ постоянной враждѣ съ боярами, такъ какъ послѣдніе нерѣдко грабили и обирали первыхъ при на­значеніи имъ помѣстій и денегъ за службу. Только прикрѣп­леніе крестьянъ, по мнѣнію автора, дало опорную точку нашей аристократіи, и тогда она проннкнулась корпоративнымъ духомъ, почувствовала себя сословіемъ, имѣющимъ общіе интересы. Въ смутное время, напримѣръ, она дѣйствуетъ уже, какъ твердая, сплошная корпорація (стр. 33). Но въ началѣ царскаго періода русской исторіи наша аристократія была бѣдна, сл&ба и руко­водствовалась одними личными эгоистическими цѣлями. Сравни­вая русскую аристократію съ англійской въ соотвѣтствующій пе­ріодъ времени, г. Хлѣбниковъ приходить къ выводу, что нашъ первѣйшій богачъ едва ли равнялся, по значительности мате­ріальныхъ средствъ, съ какимъ нибудь второстепеннымъ англій­скимъ барономъ. Такимъ образомъ, наша аристократія не могла служить сдерживающимъ началомъ для крайностей деспотизма, а, напротивъ, сама старалась поживиться отъ него, гдѣ можно н какъ ...