За сто лет (1800 – 1896)

- 20 Разумѣется, моя хоругвь—не Ваша, я неисправимый Срщалистъ, Вы самодержавный й м п е р а т о р ъ ; но между В а ш и м ъ знаменемъ и моимъ можеть быть одно общее — именно, та любовь к ъ народу, о которой шла рѣчь. И во имя ея я готовъ принести огромную жертву. Чего не могли сделать ни долголѣтнія преатвдованія, ни тюрьма, ни ссылка, ни скучныя скитанія и з ъ страны в ъ страну—то я готовъ сдѣлать и з ъ любви к ъ народу. Я готовъ ждать, стереться, говорить о другомъ, л и ш ь бы у меня была живая надежда, что Вы что-нибудь сде­лаете для Россіи. Государь, дайте свободу русскому слову. Уму наше­му тѣсно, мысль наша отравляетъ нашу грудь отъ недо­статка простора, она стонетъ в ъ ценсурныхъ колодкахъ. •Дайте намъ вольную рѣчь . . . намъ есть что сказать міру и своимъ. Дайте землю крестьянамъ, — она и такъ имъ принад-леЖигь. Смойте съ Россіи позорное пятно крѣпостнаго состоянія, залечите синіе рубцы на спннѣ нашихъ братій — эти страшные слѣды презрѣнія к ъ человѣку. Отецъ Ваигъ, у м и р а я — н е бойтесь, я знаю, что гово­рю съ сыномъ — признался, что онъ не успѣлъ сдѣлать всего, что хотѣлъ для всѣхъ своихъ подданныхъ. . . . К р е ­постное состояніе явилось, какъ угрызеніе совѣсти, в ъ по­следнюю минуту. Онъ не успѣлъ в ъ тридцать л ѣ т ъ освободить к р е с т ь я н ъ ! Торопитесь! Спасите крестьянина отъ будущихъ зло-действъ, спасите его отъ крови, которую онъ долженъ будетъ пролить . . . Я стыжусь, какъ малымъ мы готовы довольство­ваться; мы хотимъ вещей, в ъ справедливости которыхъ В ы такъ-же мало сомневаетесь, какъ и всѣ. Н а первый случай намъ и этого довольно. — Быть-можетъ — на той высотѣ, на которой В ы сто­ите, окруженные туманомъ лести, Вы удивитесь моей дерзости; може.тъ даже разсмъетесь надъ этой потерянной песчинкой и з ъ семидесяти милліоновъ песчинокъ, состав-ляющихъ В а ш ъ гранитный пьедесталъ. А лучше не смеяться. Я говорю только то, о чеыъ у насъ молчать. Для этого я и поставилъ на свободной зем­ле первый русскій станокъ; онъ какъ...