В японской неволе

ОЧЕРКЪ И-й. Двое тяжкихъ страдальцевъ. —Похороны и оставшаяся жизнь. Въ правой половин^ второго барака давно томились двое тяжко страдающихъ больныхъ; одинъ изъ нихъ Федоръ Черне-лецмй (стр-Ьлокъ) съ перебитымъ пулей спиннымъ хребтомъ и потому полнымъ невлад%н1емъ половины туловища и ногъ; уже более 10 месяцевъ онъ томится отъ ранъ, пролежней, отъ невозможности встать и пошевелиться по желашю (теперь его уже нетъ въ живыхъ). Напротивъ Федора Чернелецкаго съ забинтованной головой долго лежалъ Степанъ; его голова, пробитая пулей въ лобъ и навылетъ въ затылокъ, сильно болела; онъ почти ничего не е л ъ и исхудалъ такъ, что когда солдаты увидятъ Степана безъ рубахи, то будто въ ужасе ка-комъ-то отшатнутся бывало, и начнутъ шептаться, вздыхать и креститься, а уже чего, кажется, не видели солдаты, попавпне въ пленъ! какихъ труповъ, какихъ ранъ, какихъ ужасовъ не нагляделись они, таскаясь по крутымъ сопкамъ подъ непр1я-тельскимъ огнемъ, и после плена на японскихъ этапахъ въ японскихъ походныхъ госпиталяхъ... Действительно, положеше несчастнаго Степана было ужасно: исхудавнпй настолько, что казался скелетомъ (безо всякаго преувеличешя, почему такъ тяжело было видеть его солдатамъ), съ огромными черными, блестящими глазами, въ которыхъ, казалось, непрерывно чи­тали все даже не муку, даже не горе, а какой-то паничесюй ужасъ... Если бы смерть воплощалась когда-нибудь въ челове-ческш образъ, то Степанъ былъ бы самымъ удачнымъ, самымъ близкимъ и ужаснымъ ея воплощешемъ.. Собственно тела у него было такъ мало, что отъ каждаго движешя длинныхъ безпомощныхъ ногъ и рукъ во время перевязокъ сестрами его 22