Из колыбели цивилизации. Письма из кругосветного путешествия

27 нойдетъ никто, несмотря на то» что по услов1ямъ жизни участь какого-нибудь фабричнаго чернорабочаго гораздо хуже, Ч*БМЪ участь подобнаго скорохода. Гуляя по тЬмъ-же улицахъ Константинополя, особенно ночью, вы по­ражаетесь отсутсгаемъ заботливости о чистоте и без­опасности. Вы рискуете сломать себе ноги о выступы мостовой; рискуете утонуть въ зловонной грязи и, во всякомъ случай, разобьете носъ, спускаясь по размытымъ водою многочисленнымъ спускамъ лезущихъ на горы пе-реулковъ, если не запасетесь фонаремъ, недавно еще не­обходимейшею принадлежностью, наравне съ револьве-ромъ, предохранявшею путника отъ ночного нападенья. Не такъ-ли еще и теперь путешествуютъ въ Китае? Какъ въ Китае, вы наталкиваетесь постоянно на грязныхъ патлатыхъ собакъ, прюбревшихъ всем1рную известность «константинопольскихъ ассенизаторовъ». Нигде въ Mipe, кроме собачьяго рая—Малороссш, собака не пользуется гакими правами, какъ здесь. Но если лень и наклонность къ хищешю заставили у насъ человека поставить свое существоваше въ зависимость отъ животнаго, заботяща-гося вместо него объ его имуществе, несмотря на то, что иногда сами владельцы этого имущества делаются жерт­вою с во ихъ псовъ,—то въ Турщи роль собаки имеетъ не большее оправдаше. Турку лень чистить свою улицу—и воть около каж-дыхъ 2 — з домовъ поселяется по собаке, которыя и под-б1фаютъ бросаемые на улицу отбросы отъ неряшливой жизни восточнаго человека. Грязныя, какъ все тряпич­ники, ассенизаторы-собаки эти роются въ мусоре,—гораздо лучше, чемъ любая человеческая артель, съумевъ распре­делить между собою кварталы города—и ни одна никогда не решится залезть въ чужую область — слабость, столь присущая людямъ во всехъ отрасдяхъ ихъ деятельности. Собаки эти не лаютъ, не бросаются на прохожихъ, какъ то делаютъ наши оберегатели имущества по отношению къ мирному, неимеющему никакихъ дурныхъ намерешй