Великий розенкрейцер

30 заключалась истина. И вот теперь, для того чтобы ис-пытать себя и проверить, он решился воспользоваться своею силою и призвать к жизни целый мир, полный земных обольщений, действительный мир, которого он будет единственным владыкой… Порывистым движением отпер он один из ящиков своего бюро, вынул из этого ящика маленькую шкатул-ку. Под давлением его пальца щелкнула невидимая пружина, крышка шкатулки быстро отскочила. В глу-бине оказался небольшой граненый флакон. Великий розенкрейцер осторожно его откупорил и влил себе в рот несколько капель темной жидкости. Потом он сно-ва закупорил флакон, поместил его в шкатулку. Опять щелкнула пружина, шкатулка заперлась. Тогда он по-ставил ее в ящик, запер бюро. По всей комнате от от-купоренной жидкости разлилось сильное и пряное благоухание, и в то же время в самом Захарьеве-Овинове стали происходить быстрые изменения… Теперь глаза его метали искры, румянец залил бледные щеки, он весь будто вырос, будто новая, могу-чая сила наполнила его. Еще миг – и он побледнел, пошатнулся и упал в кресло. Если бы кто-нибудь из домашних теперь его увидел, то по всем признакам по-чел бы за мертвого. Но был уже поздний час ночи, двери стояли на запоре, никто не мог войти к нему… Он очнулся как бы от легкого забытья, открыл гла-за – и улыбка скользнула по его лицу. Вокруг него все изменилось. Он находился не в уединенной комнате петербургского дома, а на обширной открытой веран-де, украшенной дивными мраморными изваяниями и увешанной гирляндами невиданно прекрасных цветов, разносивших неведомо сладостное благоухание. Перед ним, из-за громадной арки, открывалась волшебная па-норама сада, залитого теплым солнечным светом; вдали с одной стороны рисовались голубые очертания даль-