Поединок

ему следовало. Тут воцарилось молчание. Всечитали. Лишь изредка тишина прерываласьвосклицаниями удивления, радости или досады,но никто к ним не прислушивался. Мало-помалувсе письма дочитались, все умы успокоились,начались сообщения новостей частных иофициальных. В эту минуту дверь растворилВалевич, иногда посещавший вечерние беседысвоих товарищей, более в звании начальника,нежели по расположению к их обществу. Но онв с е г д а б ы л у в е р е н , ч т о о б р а д у е т с в о и мпоявлением, и такая уверенность побеждала егонелюдимость.- А! Полковник… добро пожаловать - как выменя обязали! Редкий гость - садитесь! - Ихозяин светлицы засуетился.- Денщик! трубку ичаю полковнику! Ступай проворнее! - Кстати,полковник, послушайте, сколько производств,сколько перемен… Сейчас почту получили.- Укого "Инвалид"?.. А, Лосницкий, у тебя?Пожалуйста, братец, читай вслух!Лосницкий держал "Инвалид" и пробегалего, отыскивая взором занимательные статьи,между тем как маленький юнкер чрез плечо егостарался прочитать свое имя и производство.- Господа, господа! слушайте! - закричалвдруг Лосницкий.- Вот дело не на шутку!Слушайте: "Военным судом разжалованы безвыслуги, с лишением чинов и дворянствапоручик И…в и корнет Б…к".32