Рекенштейны

97 – Я для того именно и желала видеть вас, чтобы просить остаться при моем сыне и не покидать нашего дома. – Это невозможно, графиня, после того, что про-изошло. – Но я хочу тоже выразить вам мое сожаление, что оскорбила вас, и обещаю, что никогда впредь вы не будете иметь причины жаловаться на недостаток ува-жения к вам. Если же вы останетесь при своем намере-нии отказаться от места, то это может вызвать мой развод с мужем. А я не думаю, чтобы вы желали этого. Она говорила медленно, будто ей не хватало возду-ха, затем замолчала и устремила глаза на своего собе-седника. Множество разнородных чувств отражалось на его красивом, выразительном лице. Прежде всего он был неприятно удивлен; затем его смутила мысль, что из-за него разразилась такая гроза между супругами; но когда взгляд его упал на врага, на эту красивую, моло-дую женщину, так смирившуюся перед ним, в сердце его мгновенно пробудилось все его рыцарское велико-душие; он быстро подошел к Габриэли и со свойствен-ной ему симпатичной откровенностью сказал: – Я остаюсь, графиня, и молю вас простить мне резкие слова, которые вырвались у меня вчера и были для вас причиной неудовольствия; это тем более тяже-ло, что я сам виноват, позволив себе в зимнем саду коснуться неосторожно оскорбившего вас вопроса. Я пойду сейчас сказать графу, что остаюсь при вашем сыне. Избави меня Бог быть невольной причиной се-мейного несчастья. Габриэль слушала, прислоняясь к окну и закрыв глаза. Хаос чувств кипел в ее груди. Она ненавидела Готфрида за его холодность, за унижение, которого он ей стоил; но когда его враждебная сдержанность смяг-чилась, когда на нее устремились его глаза, горящие