Публицистика

Приятные виды, надежды и желания нынешнего времени Все те, которые имеют счастие мыслить и судить беспристрастно, должны согласиться, что никакое вре-мя не обещало столько политического и нравственного благоденствия Европе, как наше. Революция объяснила идеи: мы увидели, что гражданский порядок священ даже в самых местных или случайных недостатках сво-их; что власть его есть для народов не тиранство, а за-щита от тиранства; что, разбивая сию благодетельную эгиду, народ делается жертвою ужасных бедствий, ко-торые несравненно злее всех обыкновенных злоупо-треблений власти; что самое турецкое правление луч-ше анархии, которая всегда бывает следствием государственных потрясений; что все смелые теории ума, который из кабинета хочет предписывать новые законы нравственному и политическому миру, должны остаться в книгах вместе с другими, более или менее любопытными произведениями остроумия; что учре-ждения древности имеют магическую силу, которая не может быть заменена никакою силою ума; что одно время и благая воля законных правительств должны исправить несовершенства гражданских обществ; и что с сею доверенностию к действию времени и к мудро-сти властей должны мы, частные люди, жить спокойно, повиноваться охотно и делать все возможное добро вокруг себя. То есть Французская революция, грозившая испро-вергнуть все правительства, утвердила их. Если бед-ствия рода человеческого в каком-нибудь смысле могут назваться благодетельными, то сим благодеянием мы, конечно, обязаны революции. Теперь гражданские начальства крепки не только воинскою силою, но и внутренним убеждением разума. 77