Казнь

же я так уехать и не повидать вас! Не сказать ни слова. Нет, если так... яхочу все сказать, что еще не вылилось у меня с пера. Вы ведь читалименя? Вы знаете, вы одна знаете, чем болит моя душа... и вот... Анна Ивановна встала и взялась рукою за свою грудь. - Остановитесь! - сказала она умоляюще. - Я не должна, я не смеюслушать. Бога ради!.. В голосе ее послышались слезы. Сердце Николая защемило. Ах, он быхотел теперь упасть к ее ногам и плакать! Она оправилась, но голос ее дрожал, когда она заговорила. - Вы были так добры, когда мы снова с вами встретились, что яуспокоилась. Я боялась встречи с вами, но потом оценила вашуделикатность, и мне дорого было ваше общество. Мне казалось, выпонимаете меня и помогаете мне нести мой крест, и мне было легко свами. Но... люди злы... нашлись, которые вспомнили старое, и мы должнырасстаться... Не мучайте же меня! Помогите мне до конца исполнить мойдолг! Кровь кинулась в голову Николая. Он резко топнул и заговорил сгоречью: - Долг! Глупое слово, жупел, придуманный для трусливых людей!Почему это долг? А то, что диктует сердце, - чуть не подлость? Почему вы,я должны страдать, а какой-нибудь желчный пузырь, моща Кащея,наслаждаться? Вы - подчиняться, он - властвовать? Он?! Которого надопо-настоящему раздавить, как гадину! Она протянула, словно защищаясь, руку, он же порывисто продолжал: - Долг! Почему это долг? Кто предписал эти законы? Их выдумалигоспода для рабов, чтобы те легче переносили свист бича. Но все равно! Яхоть скажу теперь вам все, чем болит мое сердце... - Николай! - произнесла она умоляюще. Лицо его вдруг осветилось. Он приблизился к ней. - Николай! - повторил он. - Как говорила ты это раньше... Я мог отвечатьтогда: Аня! Ах, для чего прошло это время! Но я люблю тебя; через всюжизнь одну тебя. Никого, кроме тебя! Увлечения туманили мою голову, япадал, но едва вспоминал тебя, поднимался, и силы росли во мне. Нет,30