Учение о логосе у Филона Александрийского и Иоанна Богослова в связи с предшествовавшим историческим развитием идеи Логоса в греческой философии и иудейской теософии

X X V I I I реч1ями былъ послтзднимъ словоыъ греческой фило софш. Противоположную стоическому пантеизму край­ность деистнческаго в^злр'вшя на Логосъ развивала худейско-пантеистическая теософ1я. Иодъ влшшемъ особенныхъ обстоятельствъ, о которыхъ речь ниже, ученые палестипоае раввины ко времени появлешя христоанства усвоили себЬ крайне-деистическое пред-ставлеше о Бог*, какъ о самозаключенной, недо ступной и даже противоположной Mipy сущности, не имеющей и не могущей иметь къ твари никако­го непосредственнаго отношетя. Но такъ какъ та­кой деизмъ стоялъ въ р*шительномъ противорЬчш съ ветхозаветными теофашями и вообще съ ветхо-заветнымъ учешемъ о непосредственномъ общенш Бога съ тварью, то дабы стать въ соглас1е съ сво-имъ вЬковымъ авторитетомъ, палестинсюе богосло­вы обратились къ раскрытою идеи Логоса—посред­ника между творцомъ и тварью. Къ этому посред­нику они свели все то, что въ библш отнесено къ непосредственному д й й с т в т самого Божества и что было несогласно съ раввинско-деистическимъ пред-ставлешемъ о самозаключенности Божества. Оче видно, при такомъ преувеличенномъ представлены той противоположности, какая существуетъ между Богомъ и тварью, Логосъ долженъ быть мыслчмъ не иначе, какъ существомъ: во 1-хъ самостоятельно личнымъ и во 2-хъ, субстанщально отдЬльнымъ отъ Божества, следовательно тварнымъ. Не трудно за­метить, что такое представлеше о ЛогосЬ, хотя и отстаиваетъ трансцедентную личность Божества по отношенш къ твари, но въ ущербъ требуемой рели-иознымъ чувствомъ непосредственной близости Творца къ твари: если Логосъ — носредникъ есть простая тварь.