Вверх дном

Здесь, на пространстве десяти квадратных метров – меньше ему бы не хватило – он с жаром предавался ал-гебраическим вычислениям. На его доске не было обыкновенных мелких цифр: это были цифры огром-ные, фантастические, начертанные рукою пылкого ге-ния. Цифры 2 и 3 выступали важно, как бумажные петушки; цифра 7 возвышалась как виселица, не хвата-ло только повешенного; 8 – смотрела на вас, как боль-шие очки, а 6 и 9 – далеко расчеркивались своими длинными хвостами. А буквы в его формулах, первые буквы алфавита – a, b, c, которыми он обозначал величины, известные или данные, и самые последние буквы – x, y, z, которые применялись у него для величин неизвестных, – какая жирная определенная линия, без теней и недомолвок! Особенно замечательная была буква z: она судорожно извивалась, как молния в небе. А какое изящество в греческих буквах пи, эпсилон, омега – им позавидовали бы Архимед и Евклид! Чисто и безупречно начертанные мелом знаки дей-ствия были просто чудесны: «+» определенно указывал, что он означает сложение двух количеств; «-» был скромнее, но выглядел все же вполне прилично; «=» эти две черточки, неоспоримо одинаковые, говорили о том, что Мастон – гражданин страны, где равенство не является пустым звуком, по крайней мере в отношении белокожих. С тем же размахом и также внушительно были выполнены знак «‹», знак «›» и знак «›‹». Но что было его настоящим триумфом, так это знак ш, который обозначает корень числа или количества. Когда Мастон заканчивал его длинной горизонтальной чертой, казалось, что эта протянутая рука выходит за пределы черной доски и угрожает всему миру, грозит все подчинить себе. 50