Записки графа Ланжерона

30величество, я участвую в нем и должен сделать вид, что участвую в виду моей должности, ибо как мог бы я узнать, что намерены они делать, если не притво-рюсь, что хочу способствовать их замыслам? но не безпокойтесь, — вам нечего бояться: я держу в руках все нити заговора, и скоро все станет вам известно. Не старайтесь проводить сравнений между вашими опасностями и опасностями, угрожавшими вашему отцу. Он был иностранец, а вы русский; он ненавидел русских, презирал их и удалял от себя; а вы любите их, уважаете и пользуетесь их любовью; он не был коронован, а вы коронованы; он раздражил и даже ожесточил против себя гвардию, а вам она предана. Он преследовал духовенст-во, а вы почитаете его; в его время не было никакой полиции в Петербурге, а нынче она так усовершенствована, что не делается ни шага, не говорится ни слова помимо моего ведома: каковы бы ни были намерения императрицы34, она не обладает ни гениальностью, ни умом вашей матери; у нея двадцатилетния дети, а в 1762 году вам было только 7 лет». — «Все это правда», отвечал он: «но, конечно, не надо дремать». «На этом наш разговор и остановился, я тотчас же написал про него вели-кому князю, убеждая его завтра же нанести задуманный удар: он заставил меня отсрочить его до 11-го, дня, когда дежурным будет 3-й батальон Семеновскаго полка, в котором он был уверен еще более, чем в других остальных. Я согла-сился на это с трудом и был не без тревоги в следующие два дня35. 34 Палену удалось внушить императору подозрение насчет императрицы, как будет видно дальше. 35 Пален не напрасно безпокоился: оказывается, что император имел более чем подозрения о замышляемом, и что сам Пален был осужден на опалу. Павел тайно послал в Гатчину за дву-мя своими прежними фаворитами, в то время удаленными: Аракчеевым и Линденером; еслиб приехали эти два чудовища, они заменили бы Палена и, может быть, великаго князя Алек-сандра на постах генерал-губернаторов Петербурга, и столица облила...