Старый друг лучше новых двух

16 Олинька. Садиться милости просим. Прохор Гаврилыч. Нет, я ведь так – на минуточку. Олинька. Все-таки присядьте, коли вам у нас не противно. Или вы, может быть, уж теперь нас гнушаетесь. Прохор Гаврилыч (садясь). Да нет. Вот какого роду дело... Вот видишь ты, я сам, ей-богу, бы никогда, да маменька... Олинька. Что же маменька? Прохор Гаврилыч. Все меня бранит за мою жизнь. Гово-рит, что я неприлично себя веду, что совсем дома не живу. Олинька (чертит ножницами по столу). Да-с. Вам неприлич-но себя так вести, вы благородный, служащий... Прохор Гаврилыч. Ну вот все и пристает ко мне, чтобы я женился, чтобы я жил семейно, как порядочному человеку сле-дует. Ну, понимаешь, все-таки мать... Олинька. Понимаю-с, как не понять! Так вы хотите ма-менькино желанье исполнить? Что ж, это очень благородно с вашей стороны, потому что старших всегда надобно уважать. Вы же так свою маменьку любите и во всем ее слушаетесь... Ну, так что же-с? Прохор Гаврилыч. Ну вот я... Олинька. И женитесь? Прохор Гаврилыч. И женюсь. Олинька. Честь имею вас поздравить! Что же, вы с боль-шим состоянием берете? Прохор Гаврилыч. Ну нет, не очень. Олинька. Отчего же так? Вы, в надежде на вашу красоту, могли бы за миллионщицу посвататься. Или вы, может быть, хотите облагодетельствовать собой какую-нибудь бедную ба-рышню? Это доказывает, что у вас доброе сердце. Прохор Гаврилыч. Какое же тут сердце! Я для маменьки делаю. Конечно, нам с маменькой приятно, что она в пансионе воспитывалась, по-французски говорит. Олинька. Ну да как же вам, с вашим умом и образованием, да жениться на невоспитанной! Это для вас очень низко! Вот жéнитесь, будете с своей супругой по-французски и на разных языках говорить.