Древняя русская литература от начала грамотности до Ломоносова

ствахъ къ защитѣ, больше, беретъ не нрямымъ иску-ствомъ, а хитростью. Хитрость у него и считается пер-вьгаъ признакомъ ума. Она такъ свойственна людямъ слабымъ, беззащитнымъ, но все-таки имѣетъ превосход­ство надъ грубою силою. Вотъ, почему въ сказкахъ изъ дикихъ звѣрей болѣе всего величаютъ лису. Цо домаш-нія животныя, котъ и собака, берутъ перевѣсъ и надъ лисою, подобно тому какъ народъ, въ своемъ осѣд-номъ быту, побѣждаетъ дикаго звѣролова. Вотъ, лисичка свернулась калачикомъ и лежитъ на дорогѣ; мужикъ ду-малъ, что мертвая, и положилъ ее на возъ съ рыбой; а она потихоньку сбросила всю рыбку, да и ушла. Вотъ, она дурачитъ волка, заставляя его опустить хвостъ въ прорубь, чтобы наловить рыбы: хвостъ-то и приморо­зило; потомъ совѣтуетъ ему построить ледяную хатку, а себѣ строить лубяную: какъ пришла весна, ледяная хата растаяла. Она же хитро избавляешь мужика отъ мед­ведя. Тотъ обѣщалъ ей за услугу куръ, да выпустилъ изъ мѣшка собаку. Лиса скорѣе бѣжать, спряталась въ нору, да и спрашиваѳтъ: „Ноги, что вы дѣлали? — Мы бѣжали.—А вы, глазки?—Мы глядѣли.—А ты, хвостъ? —Я, говорить, тебѣ подъ ноги мѣшался, чтобъ ты упала" Лиса осердилась и высунула хвостъ изъ норы: собака вытащила ее за хвостъ и растерзала. Значить, какъ ни хитра лиса, а въ просакъ попадется., Ей ни по чемъ об­мануть глупаго волка, простоватаго медвѣдя, да подъ часъ перехитрить ее маленькая птичка. Заставила она дрозда кормить, поить себя, да еще говорить: „Ну, те­перь разсмѣши меня". Дроздъ думалъ, думалъ, полетѣлъ въ село, сѣлъ на ворота къ богатому мужику, а лиса легла подъ воротами. Дроздъ и кричитъ: „Бабка, бабка, принеси мнѣ сада кусокъі Бабка, бабка, принеси мнѣ 82