Московский Художественный театр

придется а к и в « горькой чаши. Три крушенія — .Иванова*. .Д ѣ т а г о * (въ московскою театрѣ Абра­мовой) и .Чайки* (въ Алексамрикскомъ театрѣ)—отбили охоту отъ новыхъ опытовъ. Однако, Чеховъ не умѣлъ долго отказывать. И далъ наконецъ, согласіе на постановку. Да и хакъ было отказать тону театру къ которому онъ уже успѣлъ привязаться душой, успѣху котораго такъ радовался, потому что, писалъ онъ черезъ недѣлю послѣ открытія театра, — .этотъ вашъ успѣхъ еще разъ лишнее доказательство, что и публикѣ и актерамъ нуженъ интеллигентный театръ* .Чайка* была дана.Надъ „Чайкой* работали много, въ громадной тревогѣ. .Впервые были у насъ тутъ,—говор и л мнѣ какъ-то Станиславскій,— живыя пережкванів, близкія душѣ тогдашняго русскаго человѣка. Сталъ вы­рисовываться, хотя еще туманно, принципъ держанія публики н і внутреннихъ переживаніяхъ*. И не было увѣренности, что это осущесгвино, что этого удалось достигнуть что это .дойдетъ* до зрительной залы Особенно не клеилась „Чайка“ на генеральной репетиціи Настроеніе въ театрѣ на этой репетиціи было тяжелое, унылое. Томили черныя предчувствія. К ъ коиду репетиціи такія настроенія еще сгустились. Въ театръ пріѣхала сестра Чехова, Марія Павловва, и передала, что, судя по послѣднему письку изъ Ялты, А. П. плохо себя чувствуетъ; она знаетъ, догадывается, что причина тому—предстоящій спектакль „Чайки". Первый провалъ „Чайки* былъ толчкомъ къ болѣзни. Сестра съ острой тревогой думала, выдержитъ ли горячо ею любимый б р а л второй такой толчекъ. И она умоляла лучше отказаться о л постановки, снять, пока не поздно, .Чайку*, не рисковать здоровьемъ Чехова... Художественный театръ устроил ту п . же особое совѣщаніе, чтобы рѣшить, какъ быть. Но всѣ ясно понимали: отказаться о л „Чайки1*— почти το-же это, что отказаться о л ...