И внутри что-то щёлкнет

исписана толстая тетрадка. Странно, ко¬нечно. Ведь, по тети-Лениным словам, они с Олей бежали из своего украинского села из-за баптистов, которые — секта. А уж как их занесло в степь, Лерка прослушала. Или забыла. Зато она помнила спортивные шта¬ны тети Лены — адидасы с белыми полоска¬ми по бокам, и Олины длинные светлые во¬лосы, которые та ухитрялась мыть в ледяной воде. От воды этой пальцы ломило и скрю¬чивало так, что кисти рук превращались в клешни. И сейчас не лучше. Это было в позапрошлом феврале. Роди­тели уехали в Москву на слет по случаю Дня афганца, значит, точно в феврале. Что тогда произошло, Лерка толком не поняла. Просто не стало света, то есть отре¬зали электричество. Кто? Тоже непонятно. Но и в городе местных, и в военном городке все погасло и больше не зажглось. Не ста¬ло отопления. Отключили газ. В один день. А с водой и раньше были перебои. Февраль в степи — это ледяной ветер, от которого дрожат рамы и шевелятся шторы. Самый беспросветный мрак. Они лежали на двух сдвинутых солдатских койках — Лерка, тетя Лена и Оля, — замотавшись во все тря¬пье, какое сумели найти, и для тепла п р и ж и -2 9 _