Во имя жизни

24Панкрат вылечил коня. Конь остался при мельнице и терпеливо возил глину, навоз и жерди — помогал Пан-крату чинить плотину.Панкрату трудно было прокормить коня, и конь на-чал ходить по дворам побираться. Постоит, пофыр-кает, постучит мордой в калитку, и, глядишь, ему вы-несут свекольной ботвы, или чёрствого хлеба, или, случалось даже, сладкую морковку. По деревне говори-ли, что конь ничей, а вернее — общественный, и каждый считал своей обязанностью его покормить. К тому же конь — раненый, пострадал от врага.Жил в Бережках со своей бабкой мальчик Филька, по прозвищу «Ну Тебя». Филька был молчаливый, не-доверчивый, и любимым его выражением было: «Да ну тебя!» Предлагал ли ему соседский мальчишка похо-дить на ходулях или поискать позеленевшие патроны, Филька отвечал сердитым басом: «Да ну тебя! Ищи сам!» Когда бабка выговаривала ему за неласковость, Филька отворачивался и бормотал: «Да ну тебя! На- доела!»Зима в этот год стояла тёплая. В воздухе висел дым. Снег выпадал и тотчас таял. Мокрые вороны са-дились на печные трубы, чтобы обсохнуть, толкались, каркали друг на друга. Около мельничного лотка вода не замерзала, а стояла чёрная, тихая, и в ней кружи-лись льдинки.Панкрат починил к тому времени мельницу и соби-рался молоть хлеб, — хозяйки жаловались, что мука кончается, осталось у каждой на два-три дня, а зерно лежит немолотое.В один из таких тёплых серых дней раненый конь постучал мордой в калитку к Филькиной бабке. Бабки не было дома, а Филька сидел за столом и жевал ку-сок хлеба, круто посыпанный солью.