Левша

144Матушка и тетка, глядя на нее, не раз говорили, что она, несомненно, была в свое время красавица.Она была безгранично честна, кротка и сенти-ментальна; любила в жизни трагическое и... иногда запивала.Она нас водила гулять на кладбище к Троице, са-дилась здесь всегда на одну простую могилку с ста-рым крестом и нередко что-нибудь мне рассказывала.Тут я от нее и услыхал историю «тупейного ху-дожника».Глава третьяОн был собрат нашей няне по театру; разница была в том, что она «представляла на сцене и тан-цевала танцы», а он был «тупейный художник», то есть парикмахер и гримировщик, который всех кре-постных артисток графа «рисовал и причесывал». Но это не был простой, банальный мастер с тупей-ной гребенкой за ухом и с жестянкой растертых на сале румян, а был это человек с идеями,  — словом, художник.Лучше его, по словам Любови Онисимовны, ни-кто не мог «сделать в лице воображения».При котором именно из графов Каменских про-цветали обе эти художественные натуры, я с точно-стью указать не смею. Графов Каменских извест-но три*, и всех их орловские старожилы называли «неслыханными тиранами». Фельдмаршала Ми-хайлу Федотовича крепостные убили за жестокость в 1809 году, а у него было два сына: Николай, умер-ший в 1811 году, и Сергей, умерший в 1835 году.Ребенком, в сороковых годах, я помню еще огромное серое деревянное здание с фальшивыми окнами, намалеванными сажей и охрой, и огоро-женное чрезвычайно длинным полуразвалившим-ся забором. Это и была проклятая усадьба графа Каменского; тут же был и театр. Он приходился где-то так, что был очень хорошо виден с кладбища