Bianca. Жизнь белой суки

29Иван Сергеевич не журил ее за это. Короткими пальчиками, похожими на сосиски, гладил по холке, почесывал за ушами и тихо улыбался чему-то своему. Дома, после каждой прогулки, хозяин брал Бьян-ку на руки, нес и ставил в большую чугунную ванну, где тщательно промывал душем от грязи все ее четы-ре лапы, а потом досуха вытирал — одним и тем же махровым полотенцем. Чистые лапы позволяли Бьянке забираться на диван, в глубокое кресло, обтянутое коричневой ко-жей, и даже иногда на кровать Ивана Сергеевича. И потому даже не сопротивлялась ежедневным вод-ным процедурам. Конечно, у Бьянки была и собственная удобная лежанка, сотворенная доктором Форстером из ста-рого драпового пальто покойной матери, приоб-ретенного ею по случаю в Марьинском Мосторге в самом конце шестидесятых. Лежанка была, из педагогических соображений, устроена в коридо-ре рядом с двумя мисками: для воды и для пищи. Однако, как и во всякой педагогической системе, в системе воспитания Ивана Сергеевича имелись всевозможные бреши, исключения и отступления. А потому, несмотря на определенное ей в семейной иерархии место, Бьянке ничего не стоило с винова-тым видом пройти в комнату, где Иван Сергеевич в это время смотрел телевизор, и улечься у его ног. Или пробраться посреди ночи в спальню. Постоять несколько минут. Вздохнуть. И, не услышав пригла-шения, вновь уйти в коридор. Ветеринарный врач Форстер вовсе не был страстным собачником, как это могло показаться на первый взгляд. Некоторых собак, как мы знаем, он даже усыплял. Бывало, и Бьянке от него достава-лось. Особенно в начале их совместной жизни, когда