Игровая культура праздника

61 собность мироощущения, как процесс творческой работы духа, свойственна только человеку. «Человек как человек есть игрок», – заключает в своей ра-боте Е. Финк [80]. Игровому свершению присуща особая на-строенность, настроение окрыленного удовольствия, которое больше простой радости от свершения, сопровождающего спон-танные поступки, радость, в которой мы наслаждаемся своей свободой, своим деятельным бытием. Игровое удовольствие – не только удовольствие в игре, но и удовольствие от игры, удовольствие от смешения реальности и нереальности. Игровое удовольствие объемлет также и печаль, ужас, страх: игровое удовольствие античной трагедии охватыва-ет и страдания Эдипа. И игра-страсть, переживаемая как удо-вольствие, влечет за собой катарсис души, который есть нечто большее, нежели разрядка застоявшихся аффектов [80, с. 366]. Здесь игровая культура, как и всякая культура, в том числе и материальная, выступает в качестве продукта творческой работы духа над природными стихиями. Следовательно, игро-вую культуру человека можно представить и как творческое ми-роощущение (воображение, фантазия, образ, ирония, метафора, символ и т. д.), и как творческую деятельность (произведения искусства и различные формы собственно игр, игровые структу-ры, пронизывающие и оформляющие общественную и культур-ную деятельность, свободное время человека). А формирование, развитие и реализация игровой культуры человека есть культу-ротворческий смысл празднично-игровых коммуникаций. Проявление игровой культуры человека обеспечивается умениями и способностями, дающими «человеку играющему» возможность ориентироваться и творчески действовать в изме-няющихся условиях игровой коммуникации движения, успешно реагировать на любую, особенно новую игровую ситуацию, пу-тем надлежащих корректировок поведения и эмоциональной на-строенности. В этом случае «человек играющий» открыт игро-