Русский модернизм в «неохристианской» проекции

Живая, жизнетворящая энергия пола делает нас сопричастными «мирам иным». Все это верно, однако есть нюансы розановского философствования, которые существенно осложняют данную схему. Суть в том, что в плане исторического генезиса мировоззрения Розанова «пол» выступает у него своего рода методологическим аналогом исходного принципа «понимания». А Понимание (именно так – с прописной буквы) у Розанова отнюдь не равно общеупотребительной семантике слова. Напротив, это своего рода универсальное «полное ведение», качественно противостоящее сумме элементарных знаний и не зависящее от них, на основе которого конструируются (или, по розановскому убеждению, объективно присутствуют в бытии и сознании) «схемы возможного» перевода «потенциальных», еще воочию не проявившихся «сторон существующего» в актуальное качество – в саму на-личную жизнь. Проще говоря, речь идет о философски допустимой возможности преобразования действительности, и очевидно, что в данном жизнетворческом отношении пол куда удобнее и нагляднее абстракций «Понимания»: «целесообразно» организовать энергию телесной сферы, по идее, гораздо проще, нежели какие-то «интеллигибельные» материи силой отвлеченно «понимающего» разума. Поэтому, кстати, Розанов, а вслед за ним и все представители «нового религиозного сознания» утверждали, что пол не только в теле, но и в духе, что это не «признак», «орган» и «функция», а – ни больше, ни меньше – отвлеченный, идеальный и вместе «предельно реальный», осязаемый план человека, из чего, в свою очередь, следовала мысль об органической связи пола и сознания, не говоря уже про связь пола и творчества. Кардинальная же «ересь» «нового религиозного сознания», как помним, в том, что «пол и Бог связуемы», что именно через пол человек онтологически и мистически связан с Богом.