Дядя Катя, или Сон в зимнюю ночь

81ные глаза и прилизанная прическа — указывали скорее на скрытые страсти и готовность идти напролом. О том же сви-детельствовали волевой подбородок и голос — хрипловатое и довольно зловещее контральто. Я, признаюсь, старался избегать женщин, которых для себя называл безудержны-ми; из них выходили чаще всего либо пациентки психиа-трических больниц, либо секретари парткомов. — В таком случае голову, боюсь, вы действительно по-теряли, — согласился я. — Притом гораздо раньше, чем уви-дели меня.— Вы не ответили на мой вопрос… — Простите, я занят.— В таком случае ждите серной кислоты, — по слогам процедила она и покинула класс.На следующий день мне позвонил ее муж и принялся орать, что не позволит ломать его семью, и просил оставить в покое Хину. Звонил, плут, на работу. К счастью, в учитель-ской никого кроме меня не было, и это позволило почти спокойно объяснить, что я не представляю угрозы его се-мейному благополучию. В ответ мне ответили, что она уже собирается ко мне и даже укладывает вещи в сумку, кото-рую подчеркнуто поставила на стол. Я бросил трубку.Она объявилась спустя два дня (без сумки, слава богу) и поставила вопрос ребром.— Мне звонил ваш муж, — информировал я.— Он импотент и ничтожество.— Слушайте, для чего я вам нужен? Это был почти вой. Мое терпение выветривалось так же стремительно, как алкоголь из распиваемой бутылки. — Даю вам еще три дня… — не снизойдя до объяснений, отчеканила она.Далее последовало очередное телефонное шоу мужа, который принялся голосить, что наложит на себя руки. Я в свою очередь посоветовал не пороть горячку и разобраться в проблеме, как подобает психически вменяемым людям.