Внутренний строй литературного произведения

О ТИПАХ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ОСМЫСЛЕНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В ПОЭЗИИ Ф. И. ТЮТЧЕВА: СИМВОЛ, АЛЛЕГОРИЯ, МИФ1Обозначив таким образом тему настоящей работы, я отдаю себе отчет в необъятности материала, с ней связанного. Необъятности, так сказать, двоякого рода: качественной, если иметь в виду при-нципиальную неисчерпаемость поэтического текста, и количест-венной, обусловленной объемом посвященной Тютчеву научной литературы. И тем не менее тема не отпускает: она несет в себе ту значительность, которая побуждает мириться и с трудностями ее реализации, и с заранее ожидаемой недостаточностью итога.Суть значительности в том, что характер указанных трудно-стей и постоянно возрастающая актуальность проблемы внутрен-не совмещены. Вопроса о средствах воплощения художественной мысли в поэзии Тютчева неизбежно касается каждый из пишу-щих о поэте. Но видятся эти средства как бы в профиль — в ас-пекте той проблемы, которую ставит перед собой исследователь. Отсюда — неуклонно растущая терминологическая невнятица. Может быть, и не более безудержная, чем в литературоведении в целом, но в соприкосновении с Тютчевым по-особому опасная. Главный камень преткновения в данном случае — изощренный тютчевский метафоризм. Изощренный, поскольку в своей разно-качественности он требует от читателя и исследователя сопряже-ния противоположных качеств восприятия.Одно из них предполагает строгое разграничение поэтических приемов, проистекающих из общего корня, но расходящихся в процессе своего художественного бытия. С ним связана необхо-димость выделения локальных поэтических объемов, присутствие своеобразного аналитического глазомера, трезвая сдержанность.Однако в процессе живого чтения Тютчева (наслаждения Тют-чевым!) едва ли не более важной оказывается способность совсем иного рода — умение принимать тютчевский метафоризм в его не-разъятой целостности как воздух созданного им мира.Неподдельную органику этой атмосферы остро почувствовал другой поэт. Александр Кушнер заметил, что стихи рождаются у