Жанна – Божья Дева

151в Нефшато произошло достаточно поздно, чтобы они все его помнили. Верно, что в 1428 г. дело не дошло до осады Вокулёра, но тревога была достаточно серьёзной, чтобы крестьяне именно в этот момент бежали в укрытое место. И не удивительно, что после возвращения деревня оказалась разгромленной и церковь сожжённой: хотя главные неприятельские силы сюда и не дошли, всевозможных шаек, бродивших по этому району и способных наброситься на покинутое село, было сколько угодно. Остаётся признать, что относительно точной длительности пребывания в Нефшато кто-то ошибся, и удовольствоваться тем, что оно было недолгим и, конечно, в 1428 г.Общую атмосферу вокулёрского этапа прекрасно воссоздал Анри Батафль: «Le Départ de Jeanne d’Arc» (Vaucouleurs, 1945),— хотя в некоторых деталях я с ним согласиться не могу.Кордье, проглядев «личность», в объяснение хода событий вынужден здесь, как и в других местах, нагромождать догадки и строить теории, одну сложнее другой. Действительный ход дела очень прост: своей очевидной, бросающейся в глаза чистотой и святостью, своей абсолютной, заразительной верой в своё призвание семнадцатилетняя девочка убедила целый ряд людей в том, что её на самом деле посылает Бог. Ничего другого в Вокулёре не было, но это было.Кордье это проглядел; зато он заметил, что 24 января Рене Анжуйский написал из Понт-а-Муссона герцогу Лотарингскому письмо «неизвестного содержания», 29-го написал Бодрикуру другое письмо, тоже неизвестного содержания, а потом поехал в Нанси, «приблизительно» в то время, когда там находилась Девушка. Происшествия как будто совершенно банальные: мало ли о чём Рене мог писать своему тестю, мало ли о чём он мог писать Бодрикуру, и почему бы ему было не поехать в Нанси, куда он наезжал весьма часто в качестве наследника герцогства Лотарингского; но Кордье догадывается: значит, Бодрикур заинтересовал Рене этой визионеркой и, «вероятно», через Рене снёсся с Шиноном. Всё это не только противоречит...