Гавриил, или Трубач на крыше

30положил на него шмат колбасы, быстро сжевал. После чего, не удержавшись, — еще три ломтя «Докторской».— Сам - то возьмешь хоть малость? — посмотрел он на Гаври-ила. — Что ж я один? Неудобно как - то, Гаврюша.— Обо мне не печалься, — произнес архангел ровным голо-сом. — Вкушай хлеб свой.Поняв намек, Василий отодвинул стакан, бумажку с колбасой, выбрал кусок хлеба потолще, и принялся его жевать.Какое - то время царило молчание, нарушаемое только чавка-ньем Губина. Плохо шел хлебушек всухомятку.Архангел сидел с закрытыми глазами и казался отрешенным.Посчитав, что хлеба он вкусил достаточно, Василий тихонько взял со стола бутылку, налил полстакана и заглотнул под килечку.Приняв свое (пусть и без смака, и в одиночестве), Губин сметал почти всю банку салата «Краснодарский», доел кол-басу (один кусок на бумажке оставил, чтоб совсем уж не выглядеть жадюгой), затем плеснул из бутылки остаток и уговорил злодейку.И надо сказать, сильно полегчало Василию. Разлилось по жилам тепло, остатки тумана в голове рассеялись, а день, начав-шийся с кошмара и потрясения, на поверку оказался не таким уж страшным.Губин сидел на хлипком стуле, смотрел на Гаврюху - архангела и думал, о чем бы таком поговорить с гостем. А что тот не при-нял ни грамма, так, стало быть, не положено у них там водочкой баловаться. Или вообще — сухой закон. Очень даже может быть. А касаемо еды — кто их знает? Может, и не едят они ничего, свя-тым духом питаются. Тоже ведь запросто.Кашлянул он в кулачок, покосился на Гавриила и, когда тот глаза открыл, вежливо спросил:— А как у вас там с питаньем, Гаврюша?Отвечать ему архангел не стал. Однако и недовольства в лице не было.Посидели они, помолчали, и решил Василий, что самое время выяснить насчет Страшного суда, о котором упоминал Гавриил.