Философия в Московской славяно-греко-латинской академии (первая четверть XVIII века)

дующим на научность, когда "спекулятивным абстракциям быта противопоставлена эмпирическая конкретность"218. Подобный процесс сопровождался повышением интереса к опыту и эксперименту в ущерб умозрительному догматиз-му, расширением роли индукции, обращением к непосред-ственному исследованию природных тел, так что авторитет уже перестает выступать в качестве критерия истины219. Если в XVII веке отдельные попыгтки своеобразного просветительства часто наталкивались на противодействие духовной и светской власти, то в XVIII веке "абсолютистс-кое государство быто заинтересовано ... в ее (науки) утили-тарныгх результатах, без который уже не могло развиваться производство"220 . Что касается церковных кругов, то к началу XVIII века рационалистическое обновление православия, не-минуемо влекущее за собой подрыт религии изнутри в офици-альной государственной идеологии? стало преобладающим. Философские курсы Московской академии складыва-лись под влиянием отечественной академической традиции, которой, как показала В.Ничик, быти присущи черты, ха-рактерные для разнык этапов развития философского зна-ния221 . Из сохранившихся до нашего времени курсов курс Лопатинского выщеляется и своей величиной ("Диалекти-ка" и "Логика" Лопатинского превышают вдвое соответству-ющие курсы Прибытовича и Вишневского), и оригиналь-ностью содержания, поэтому в дальнейшем ему будет уде-ляться преимущественное внимание. Проблемы теории познания в академических курсах тесно связытались с учением о душе. Как, киевские колле-гии московские профессора считали, что все живое облада-ет тремя свойствами — во-первыгх, способностью питаться, расти и размножаться — общей для растений, животныгх и человека. Во-вторыгх — чувствительностью, общей для чело-века и животного; в-третьих, разумностью, присущей един-ственно человеку. Отсюда возникает деление души на рас-тительную (вегетативную), чувствительную и разумную, ха-рактерное для всей академической традиции222 . Два первый 91