Этическая мысль в Германии и России. Кант-Гегель-Вл. Соловьев

114по себе есть начало человеческое, и как все человеческое мо-жет быть обращено и в хорошую, и в худую сторону»96. И это отличает русского мыслителя от Гегеля, который о ценностном содержании всеобщего судил по его целостности, органичной внутренней связанности, по конкретности (Konkreti-on – соединенность) – в отличие от абстрактной всеобщности (в смысле номиналистической абстракции от живого и много-образного содержания). Для Соловьева этого не достаточно; общее должно заключать в себе сверх того еще и нравствен-ное достоинство, духовно возвышающее все содержание цело-го. «Если существует преступная толпа, которою теперь стали заниматься криминалисты, если еще более дает себя чувство-вать толпа бессмысленная, стадо человеческое, то существует также и доблестная толпа, толпа героическая, и как толпа, воз-бужденная зверскими, или скотскими, инстинктами, понижает духовный уровень захватываемых ею единиц, так народная масса, одушевленная побуждениями собирательно-нравственными, поднимает до них и те единицы, у которых эти побуждения сами по себе слабы и неискренни»97. Наметки дальнейшего хода мысли автора «Оправдания До-бра» можно сформулировать так: не всякое единение есть бла-го, и не всякое разделение есть зло; не всякий мир нравственно оправдан, и не всякая конфронтация предосуди-тельна. Но в вопросе о добре и зле самих по себе дело обстоит сложнее, и что касается окончательного синтеза, то он может быть осуществлен не тем или иным сочетанием добра и зла, –