Zoe. Мистерии и снояви

ки, штаны, платки откладывала в сторону. А вот платья! Каждый год бабушка у портнихи шила новое платье, гото-вясь к смерти. Проходил срок, ее на тот свет не забирали, она заказывала другое платье, а прежнее пускала в носку. Больше всего я любила одно, из белого атласа с редкими фиолетовыми бутонами. Оно всегда было прохладным, скользким на ощупь, тяжелым. Я облачалась в не ношен-ный еще наряд, а чтоб не наступить на подол и не испач-кать его, когда буду кружиться, подпоясывалась покрепче смертным же полотенцем. Из нескольких приготовленных бабушкой выбирала самое короткое. А те, на которых в мо-гилу опускают, не трогала — их потом не свернуть как сле-дует, бабушка непременно заметит и пойдет опять новые покупать, думая, что мама ей что-то наколдовала на поло-тенца эти. Накружившись вволю в смертном платье перед невидимыми зрителями, довольная их одобрением, кото-рое я хорошо чувствовала, я раздевалась, складывала всё обратно. Затем шла в другую комнату, открывала мамин большой шкаф и доставала из ящичка волшебную голубую бабочку — колье чешского стекла и богемские сверкающие бусы в три ряда. Всё это нацепляла на себя, потом уж только надевала мамины лаковые туфельки — у мамы всегда хра-нилась новая пара обуви. Становилось очень весело и вовсе не одиноко — в этом наряде, в этом месте, с этими гостями. Кажется, они тоже веселились, глядя на меня.Гости эти были высокие, выше потолка, но почему-то помещались даже под моей кроватью и сразу трое могли забраться в шкаф. Они любили пахнуть пылью, это я хоро-шо помню, по запаху этому и узнавала, что они пришли… И еще они были очень осторожные. Боялись, когда в за-мочной скважине ворочался ключ, да и всяких громких звуков с улицы боялись. * * *Когда-то, мой возлюбленный, ты, должно быть, был царем. Или царем царей. Падишахом. Восточным пра-вителем, жестоким и властным. Иначе откуда у тебя этот